kukuepta

Йоу, пацаны. Я не буду писать стихи ближайшее время, ибо стихи пишут только некрасивые люди, вот.
Лааадно, простите, у меня творческий кризис, ага.
Океееей, остановимся на том, что я бездарное ленивое чмо без друзей и пряника. Сюда ведь всё равно никто не заходит, вы давно меня не читаете, признавайтесь, я могу объявить о собственной помолвке или о том, что у меня три соска, и даже особо никто не удивится, верно? Я даже матернуться могу, но не буду, потому что кто-то наверняка всё ещё читает (привет, мам!).
Ладно, ребятки, возможно, у меня появилась личная жизнь (нахаха, не ведитесь на это, мне просто надоел дизайн, я поменяю. а сейчас жру на диване плюшки да кому я нужна)

Оправдания кончились, если вам всё ещё нужны мои стихи, то они ниже. Если вы сюда зашли первый раз, то бегите отсюда, здесь ничего интересного. Лучше посмотрите хорошую порнушку.  чмафы, пацантре =*

Sparrows

По-настоящему хорошие вещи я писала только в детстве. Одна из них называлась, кажется, “второй танец воробьёв”, и я не имею понятия, что она из себя представляла, но, по-моему, это гениально. Я обсасывала эту фразу всю весну, и я встречаю лето стихотворением, готовым стать моим любимым (да, да, у меня нарциссизм в тяжёлой стадии). Ничего особенного: припадочный ритм, пафос на пафосе и пафосом погоняет, но что-то есть, как по мне.
Танцуйте, воробьи.

 

День похож на клубок питона, чьи дела совсем плохи, но он так же страстно шипит.
И я сам уже как ребёнок, что прячется в чертополохе,
Царапаю мягкие щёки о ненавистные мне шипы.
Ведь для того, чтоб надеждою себя тешить, я выбрал не ту, я ещё не дорос,
B надорвался, крича самому себе “не реви”.
Городской сумасшедший смотрит на нашу мечту, задаёт вопрос:
“Почему у вас, милые, нет любви?”
А потом я смотрю как наш испорченный вечер
Истошно рыдает в его руках,
И понимаю, что есть в мире вещи мягче, чем твои плечи,
И глубже, чем бездна в твоих глазах.
И если раньше мы бились за главные роли,
То теперь нам хоть в титры, хоть в качестве осветителя,
Ведь говорить кому-то, что ты мой вождь и король
В нашем обществе демократическом непростительно.
И если можешь уйти – уходи. Уходи, уходи.
Пусть вместо прощания будет вырванный стон из чьей-то груди,
Пусть лопнет струна, разобьётся бокал вина, пусть сбудется всё, что было в песне Сплина.

А потом мы пойдём волонтёрами в детский сад,
И будем учить малышей, что музыку строят на звуках и паузах.
И что долгие отношения – это ад.
Даже хуже, чем описывал Маркиз де Сад,
И хуже, чем этот чёртов фон Захер-Мазох, и
За глаза нас будут ругать их отцы и матери,
Мы разойдёмся – не та порода, карта и масть.
И я скажу: “Смотрите, детишки, внимательно:
Так угасает страсть”.

2010-2011-2012-весна2013

Мне скучно

Город, прожаренный, выпустил в улицы
Как лейкоциты в вены.
Дал милым губы, пускай целуются,
Сжимаясь, пускай закрывают стены,
Что рушатся. Белой, эпилептической пеной,
Стекаются вниз под асфальт, покрываясь мраком.
В безудержном танце пьяной вселенной
Шёл человек и плакал.
Люди сбегались на слёзы в проказе,
В глаза ему руки по локоть прятали,
Это был долгий и скучный праздник,
На который никто не позвал аниматора.
Люди смыкались в кольца, танцуя,
Люди карабкались на пьедестал.
Но шёл человек, и по лицу его
Явно читалось, как он устал.
Ненависти, грязи, мук и отчаяния
Полные фразы лились из уст его.
Он шёл, нарочно не замечая,
Как вокруг него вершилось искусство.

 

 

Napoleon

Мои поцелуи вам, милые друзья. У меня каникулы, произнесите это слово вслух: “ка-ни-ку-лы”. Звучит восхитительно.
А теперь к вопросу о соционике, о поиске себя, о модном пиджаке и хорошей погоде.
Я никогда не записывала стихи на видео, вообще я кажусь себе очень дерганой воображулей, брови которой живут отдельной жизнью. Сегодня я поняла, что совершенно не ошибалась. Но в целом, это было весело.
Не обращайте внимания на эту мерзкую позитивную птицу, которая распевает там на заднем фоне, она просто невыносима.


PS А ютюб дрянь, и вимео дрянь, я на них обиделась

Hotel Ardrenalin

и даже музыка: IAMX – The Adrenalin Room

Я снял себе номер в отеле “Адреналин”
Мне дали комнату с видом на взрыв городов.
Ротвейлеры на парковках грызли колёса наших машин.
На тех, кто собак не боялся, спускали волков.
Выходить нельзя, ни по делу, ни на минутку.
Нельзя, спиваясь, ругать правительство и страну.
Под вечер в номер нельзя пригласить проститутку,
Но для забав можно вызвать себе Сатану.
Я знал там девчонку с глазами, как чёрные дыры, с розеткой в груди,
Что как-то проснулась в Адреналине сломленной, рыжей, бездушной.
И табличку повесила на двери:
“Милый, в следующий раз друзей позови, это было безумно скучно!”
А газеты назвали бы это актом любви.
Здесь не было слова “наркотик” и слова “доза”,
Таких понятий, как творческий кризис и тяжкий груз.
В баре на цокольном мы брали колу и слёзы,
Лишь для того, чтобы просто вспомнить их вкус.
Я снял себе номер в отеле “Адреналин”, практически люкс.
Я был с девчонкой с глазами как чёрные дыры,
Я никогда больше к ней не вернусь.
Мне никогда не сделать её невинной.
Я никогда больше не вопьюсь
Зубами в её бедро
Здесь, в тишине, вы решаете, кто есть кто,
Нас нет среди вас, у нас комендантский час.
Мы спим в отеле “Адреналин” и на рассвете мы рухнем в метро.

ЗдравствуйГрекова

Угадайте, кому некуда деть энергию и фантазию. Угадайте, у кого это всё на нуле.

Она была хороша, до тех пор, пока не начала разговаривать и ходить.
И тогда как-то сразу решила нести всем правду,
Не задаваясь вопросом, кому это надо,
С первого взгляда людей клеймить.
Меня окрестила злой и неловкой,
После чего с очевидной издёвкой
Похвалила вот это самое платье.
И как-то сразу так захотелось мне взять её,
И в порыве страсти избить немного,
Оторвать от ушей уродские клипсы,
Я лично потом сломала ей ногу,
И левой рукой расписалась на гипсе.
Я всегда ненавидела эту дрянь в целом,
Мы никак никогда не смогли бы дружить,
В вечной ссоре со своим бледным тщедушным телом,
Она пыталась читать стихи как мужик.
Есть такой тип людей, у которых всегда всё иначе.
Не одобряла мой выбор парфюмов, мужчин тем паче.
Она добивала меня лежачей,
И помогала мне встать дабы я могла дать ей сдачи.

Но теперь понимаешь, когда страсти померкли,
Что всю жизнь бережёшь одного человека,
Чтобы каждое утро слышать в зеркале:
“Здравствуй, милая. Здравствуй, Грекова.”

Пьяникс


Пьяный феникс возрождается не из пепла, а из бутылочного стекла
Без жетона и карты в метро, перепрыгнув через турникет,
Прячет перья под серым пальто, в глаза лупит неоновый свет.
Не хлопает крыльями по карманам в поисках сигарет.
Не носит в сумке потрёпанных книжек, не слушает инди или пост-рок
И вообще непонятно, что таким движет, когда он автоматически ставит блок
Любой попытке размотать его нервный клубок, и найти из него торчащую нить.
Подойди к нему и расскажи, как ты классно умеешь жить.
Как ты в свои двадцать один  познал боль, тоску и любовь, естественно.
Как из сотен и миллионов блядин себе выбрать приемлемую невесту,
Как проанализировать то, что красивая девочка думать боится
Какую начинку лучше класть в пиццу, и какое к ней подобрать вино,
И как возродиться, когда, оставив попытки, сгорел дотла.
Пьяный феникс возвращается не из пепла, а из бутылочного стекла.
И в твоих глазах он уже нигилист, параноик, циник,
Наглотавшийся валиума или глицина,
Предающийся собственным глюкам и чудесам.
Увы, современная медицина
Учит, что каждый
должен
лечить себя
сам.

Dark

Убогая весна,  тошнит от стихов. Сессия закрыта, жертв нет.
music: Florence and the Machine – Hardest Of Hearts
The Pretty Reckless – My Medicine